К тишине | Participants
|
- Statistics
- Participants
- Translate into Russian
- Translation result
- Translated in draft, editing and proof-reading required.
If you do not want to register an account, you can sign in with OpenID.
Toward Silence | ||
The intense repose of Toru Takemitsu. | ||
Near the end of the Second World War, soldiers and civilians on the Japanese home front constructed networks of underground bases in anticipation of an invasion that never came. In one of those dugout fortresses, in the mountains west of Tokyo, the future composer Toru Takemitsu was stationed in 1944; he was all of fourteen years old. Although no music aside from patriotic songs was allowed, one day a kindhearted officer ushered the children-soldiers into a back room and played some records for them, using a windup phonograph with a handmade bamboo needle. One disk had Lucienne Boyer singing “Parlez-Moi d’Amour.” Takemitsu listened, he later said, in a state of “enormous shock.” After so much sunless, soulless labor, that winsome chanson opened a world of possibility in his mind. Ever after, he honored the moment as the birth of his musical consciousness. | Примерно в конце Второй Мировой Войны, солдаты и простые жители Японии построили на одном из фронтов сеть подземных баз, чтобы защититься от вторжения, которому не суждено было начаться. В одном из таких убежищ, в горах на юге Токио, в 1944 году находился будущий композитор Тору Такемитсу. Ему тогда было около четырнадцати лет. Хотя в те времена из музыки были разрешены только патриотические песни, один офицер однажды провел подростков-солдат в заднюю комнату и дал им послушать несколько записей, используя ветровой фонограф с самодельной бамбуковой иглой. На одном из тех дисков певица Люсьенн Бойер исполняла «Parlez-Moi d’Amour». Такемитсу слушал, как он позже скажет, в состоянии «глубочайшего шока». После стольких дней без солнца, наполненных рутинной работой, эта музыка открыла мир возможностей в его мыслях. Позже, он будет с почтением вспоминать момент рождения его страсти к музыке. | — что за дугот крепость чтоза фонограф что за лабор и что такое последнее слово — tpumapa3m |
Takemitsu died in 1996, at the age of sixty-five. He was by far the most celebrated of Japanese composers, although his position in the firmament of modern music was not exactly dominant; some Western commentators condescendingly described him as an artist of a decorative type, a purveyor of atmospheric wisps of sound. In the past decade or so, however, his music has started edging into the repertory. Carnegie Hall has presented several Takemitsu performances this season, most recently a concert by the violist Yuri Bashmet and the Moscow Soloists. Recordings have multiplied into the dozens, on such labels as DG, BIS, and Naxos. Film connoisseurs cherish Takemitsu’s scores for various masterpieces of postwar Japanese cinema. | Такемитсу умер в 1996 в возрасте 65 лет. Он был одним из самых почитаемых японских композиторов, хотя его положение в современной музыке и не было доминирующим. Некоторые западные критики высокомерно назывывали его декоративным творцом, поставщиком атмосферных сплетений звуков. Только в прошедшее десятилетие или чуть раньше, его музыка начала входить в репертуары. Карнеги Холл представил несколько концертов Такемитсу в этом сезоне, последний концерт исполняли виолончелист Юрий Башмет и «Солисты Москвы». Дюжины новых записей выходили на таких лейблах как DG, BIS и Naxos. Ценители кино очень дорожат Такемутсу за музыкальное сопровождение для множества шедевров японского послевоенного кинематографа. | |
Critics have underestimated Takemitsu because of the unstinting sensuousness of his music. It is rich in opulent chords, luminous textures, exotic tones that almost brush the skin, hazy melodies that move like figures in mist. The titles give a sense of the sound: “Twill by Twilight,” “Toward the Sea,” “How Slow the Wind.” Yet the picture-book atmosphere is periodically disrupted by harsh timbres, rumblings of dissonance, engulfing masses of tone. Loveliness vanishes into darkness before it can be fully apprehended, like the song that Takemitsu heard inside the mountain. | Критики недооценивают Такемитсу из-за огромной чувственности его музыки. Она богата роскошными аккордами, люминесцентными текстурами, экзотическими тонами, которые почти задевают за кожу, и смутными мелодиями, которые перемещаются, как фигуры в тумане. Названия дают ощущение этого звука: «Ткань Сумерков», «К Морю», «Как Медленен Ветер». Но всё же атмосфера книжки с картинками периодически разрушается резкими тембрами и грохочущими диссонансами, поглощающими тональность. Очарование исчезает в темноте прежде, чем его можно будет полностью ухватить, как та песня, которую Такемитсу услышал внутри горы. | — отсюда начинается машинный перевод... — tpumapa3m |
© The New Yorker.
— нетривиальное выражение. repose-передышка, и интенсивный. не будет ясно пока не дочитаем первых глав. — tpumapa3m