Липовый прыжок ныряльщика (декабрьское восстание в Греции, 11 месяцев спустя)

Как быстро движется время? Глупый вопрос, если вдуматься. Конечно, время всегда идет в одном темпе - тиканье настенных часов заверяет нас в этом каждую секунду. Течение дней, недель и месяцев, с настенного календаря одна за другой слетают страницы... Ход времени всегда остается одним и тем же. Но представьте себе на мгновение следующую картину: в комнате по стенам развешано множество часов. Стрелки всех этих часов двигаются как в обычном, так и в обратном направлении, все ускоряя свое лихорадочное вращение. Ни одни часы не придерживаются того времени, которое раньше было нормальным - что-то произошло в той комнате, какая-то вспышка, которая свела их с ума. Такой вспышкой и стало убийство шестнадцатилетнего Алексиса Григорополоса в Афинах в прошлом декабре. Сколько времени прошло с тех пор? Если верить нашим календарям - то около десяти месяцев. Но если посмотреть на изменения в стране - а они затрагивают все сферы жизни - то, конечно же, намного, намного больше!

С момента убийства Алексиса, с той ночи шестого декабря в Греции происходит беспрецедентная политическая поляризация - раскол на два лагеря, два традиционно противостоящих друг другу политических полюса (наверное, понятия консерваторы/радикалы будут здесь более уместны, чем правые/левые), должно быть, самый значительный со времен гражданской войны сороковых годов. Тот, кто сохраняет нейтралитет, сейчас должен сделать свой выбор - и, конечно, ни для кого не оказалось сюрпризом, что большинство таких умеренных сторонников центризма, как социал-демократичкская партия ПАСОК, которая пришла к власти 4 октября, перешли под защиту консервативного полюса.

Радикальный политический полюс в стране еще с первых декабрьских ночей стал сильнее, чем когда бы то ни было. И это относится не только к уличным дракам на баррикадах по всей столице и в других городах страны, но и к политическим итогам восстания. Одиннадцать месяцев спустя очевидные признаки этого проявляются по всей Греции: колоссальный рост местных народных собраний; партизанские группировки, растущие в серых городских трущобах; оккупация в новых зданий как в центре Афин, так и на окраинах; растущая солидарность общества со всеми этими действиями. Летом последний узник декабрьского восстания объявил голодовку и добился освобождения, по крайней мере, на какое-то время. Кроме того, Греция увидела, как активизируются существующие городские партизанские группы и как возникают новые.

Вскоре последовала и реакция - репрессии. Длинные руки греческого правительства и политической элиты напомнили о себе: фашисты и неонацисты устраивали те демонстрации и акции против забастовок, которые на официальном уровне власти организовать не могли. Конечно, следует иметь в виду, что среди полицейских тоже немало неонацистов, с гордостью носящих оба своих звания; поэтому совместные акции официальных и неформальных сил зла не так уж и редки. Консервативное правительство "Новой Демократии", пребывавшее у власти до начала октября, потеряло контроль над частью главных городов страны на несколько дней в декабре 2008 года, а также допустило впечатляющий, по любым меркам, уровень коррупции - и после декабрьского восстания стало ясно, что его дни сочтены. В последней отчаянной попытке удержать власть и мобилизовать как можно больше "правых" среди своих избирателей, властями был найден новый общий враг: мигранты. И вот государственный миграционный контроль, и без того один из самых строгих в Европе, еще более ужесточен. Сотрудники правоохранительных органов, зачастую прибегая к содействию откровенных фашистов, врывались в трущобы и занятые мигрантами дома, где могли скрываться иностранцы без документов; разрушили и сожгли иммигрантские кварталы в Патрах; спешно выгнали людей из старого здания суда в Афинах, служившего убежищем сотням мигрантов.

Как бы то ни было, Декабрь стал решающим периодом для политического самосознания греков: через девять месяцев после декабрьского восстания ослабленное распрями консервативное правительство Костаса Караманлиса было вынуждено провести досрочные выборы и, хотя в официальных политических докладах и СМИ тема мятежа замалчивалась, было очевидно, что именно с декабря политический рейтинг властей начал заметно снижаться.

После досрочных выборов 4 октября социал-демократическая партия ПАСОК с легкостью восстановила свои позиции в правительстве. Похоже, что у греков короткая память - они ведь уже достаточно хорошо знакомы как с самой партией, так и с ее стратегией. Перенесемся на несколько часовых оборотов назад, в 2003 год, когда семерых участников демонстрации против саммита ЕС в Салониках арестовали по надуманным обвинениям - тогда ПАСОК тоже была у власти. Как и позже, когда эти ребята едва не умерли в ходе протестной голодовки, на которую им пришлось пойти ради обретения свободы; когда людей, обвиняемых в связях с городской партизанской группой "17 ноября" истязали в больницах и камерах гордой Демократической Греции. Именно во время правления ПАСОК самому нищему государству Евросоюза даровали честь принимать у себя вдохновленное нацистами празднество, так называемые Олимпийские Игры - и строительные конторы неплохо поживились народными деньгами, пока обустраивали город для его проведения. ПАСОК управляла страной, когда утверждались нормы обеспечения безопасности, ущемляющие наши гражданские права и свободы. И в 1995 году, когда полицейские, впервые со времен хунты 1967-1974 гг., обыскали помещения Университета и арестовали более 500 студентов, преимущественно анархистов - это тоже было время ПАСОК.

Итак, многие люди не могут ни забыть ни простить социал-демократам из ПАСОК массы вещей - однако есть одно ключевое событие, которое крайне живо напоминает нам, что социалистическая ПАСОК и консервативная "Новая Демократия" - одного поля ягоды: именно во время правления ПАСОК в 1985 году полицейский по фамилии Мелистас застрелил 15-летнего мальчика, Михалиса Калтезаса, во время демонстрации в районе Экзархия, неподалеку от Афин, всего в нескольких улицах от того места, где в декабре 2008 года был убит Алексис...

... ПАСОК была у власти и тогда, когда Экзархия впервые увидела масштабное нашествие полицейских на свои улицы. Многое изменилось там с тех пор - но это именно то место, где менты убили Алекса. Почти сразу же стало очевидно, что простым введением в район усиленных полицейских отрядов на этот раз отделаться не удастся. И вот, едва успев заступить на пост, глава "нового", учрежденного ПАСОК "министерства защиты граждан" (уловка в стиле Оруэлла, маскирующая министерство по управлению полицейскими силами - прежнее название, "министерство по охране публичного порядка" отражало суть куда лучше) принял решение осуществить полную оккупацию Экзархии полицейскими. 7 октября 2009 года усиленные полицейские отряды расположились прямо в историческом центре и начали проводить обыски и аресты, пытаясь запугать людей, активных политически - да и вообще хоть сколько-нибудь активных, и превратить Экзархию в обычный пригород, "такой же, как все".

Наиболее характерной чертой этого "нового", а, точнее, хорошо забытого старого греческого правительства, является его неослабевающее стремление создать в глазах общества картину своих действий, радикально отличающуюся от действительности. "Министерство защиты граждан" санкционировало незаконные аресты сотен людей, единственная вина которых заключалась в том, что они имели несчастье оказаться в Экзархии. А твердые обещания нового министра "незамедлительно покончить" с ментовским произволом потонули в грохоте ударов полицейских дубинок, опускавшихся на головы непокорных. Мы уже настолько привыкли к тому вранью, которым нас кормят профессиональные политики, что только одно и удивляет - партии ПАСОК удалось одержать победу на выборах благодаря обещаниям построить более справедливое, более "человечное" (!) государство, возможно, чем-то похожее на исландское - то, которое возникло после кризиса и победы радикалов. Такое чувство, что происходящее в действительности, стоит ему попасть на страницы газет, как будто скрывается за пеленой тумана - это если вообще не выворачивается наизнанку. И вот, все те же события и даже откровенные преступления властей средства СМИ ловко превращают в "прогресс", "развитие" и "ответственность". Представьте экран телевизора, на котором показывают ныряльщика, готового прыгнуть в воду. Как раз в тот момент, когда он отталкивается от трамплина, экран гаснет. Зрители, сидящие у телевизоров, твердо верят в то, что сейчас он входит в воду. За кадром ныряльщик приземляется обратно на трамплин, поворачивается и уходит.

Экран, разумеется никогда не выключается насовсем. Главное - умело выбрать, что и когда показывать. В лучшем случае, пресса просто молчит о том, что происходит в стране после восстания. В худшем, как чаще всего и случается, - принимает сторону полиции и поддерживает репрессивные меры; в один голос с депутатами всех мастей клеймят Декабрьское Восстание как акт бессмысленной жестокости; или пересказывают туманные обещания нового правительства провести изменения в общественной жизни.

Независимо от поведения СМИ, общественное недовольство в стране продолжает стремительно расти. А полиция продолжает убивать: в декабре ее жертвой стал Алексис, в июле - Ариван Абдулла Осман, в октябре - Мохаммад Атифа Кямран... А сколько еще их было - не сосчитанных и даже безымянных... Рабочие, молодые и старые, по-прежнему эксплуатируются свободным рынком неолибералов с его агентствами по временному трудоустройству, частичной занятостью и лишением трудящихся всех прав.

Вернемся к экрану телевизора: теперь объектив сфокусирован на воде, которая кажется неподвижной. Так называемые "ныряльщики" собрались на берегу и распихивают друг друга, чтобы подойти как можно ближе к водоему. Вода на экране безмятежна , но вопрос только в том, когда она забурлит снова.