Спутник и начало космической эры

Введение

Мало кто из американцев считал, что приём в советском посольстве в Вашингтоне в пятницу, 4 октября 1957 года, будет чем-то экстраординарным. Приём был закономерной кульминацией серии международных научных конференций, продолжавшихся целую неделю. Кроме того, в жестоком мире холодной войны и обоюдных происков США и СССР, это была еще и возможность провести разведку с целью обеспечения безопасности и получить крошечное преимущество перед соперниками. Но на этот раз все должно было быть по-другому. Преимущество было получено, вот только его нельзя было назвать небольшим. В тот вечер заявление Советского Союза в значительной степени изменило курс холодной войны.

Доктор наук Джон Хаген рано прибыл на торжество - он хотел пообщаться с некоторыми советскими учеными, с которыми подружился за годы совместной работы в международных научных организациях, и узнать их подлинное мнение о попытках запустить искусственный спутник в рамках научно-исследовательской работы, известной под названием "Международный геофизический год"(МГГ). Являясь старшим научным сотрудником научно-исследовательской лаборатории ВМС, Хаген возглавлял американский проект по запуску спутника под кодовым названием "Проект Авангард". Проект не укладывался в график и превышал бюджет. Как обстояли дела в Советском Союзе - так же, или запуск должен состояться, как и запланировано, в 1958 году?

Последняя неделя выдалась для Хагена тяжелой. 30 сентября, в понедельник, международная научная организация CSAGI (Специальный комитет по международному геофизическому году) открыла в вашингтонской Национальной Академии Наук шестидневную конференцию, посвященную разработкам в области ракет и спутников в рамках МГГ. Ученые из Соединенных Штатов, Советского Союза и пяти других государств встретились, чтобы обсудить индивидуальные планы и выработать протоколы совместного использования научной информации и открытий. Однако, намеки советских ученых заставили участников конференции теряться в догадках. Отдельные представители СССР упоминали, что запуск спутника может состояться уже через несколько недель, а вовсе не месяцев, как было заявлено в официальном графике. Хаген опасался, что слова, невзначай оброненные в первый день встречи советским ученым Сергеем Полосковым, слова о том, что Советский Союз находится "накануне запуска первого искусственного спутника Земли", были не только хвастливо-риторическими. Что же неожиданный запуск советского спутника принесет проекту "Авангард" и Соединенным Штатам в целом?

Хагену не пришлось долго дожидаться ответа на свой вопрос. Приглашенные собрались в актовом зале на втором этаже посольства около шести часов вечера. Присутствовавшему на приеме Уолтеру Салливану, журналисту, работавшему в "Нью-Йорк Таймс", позвонил возбужденный руководитель вашингтонского отделения газеты. Салливан узнал, что советское новостное агентство ТАСС только что объявило о запуске "Спутника 1" - первого в мире искусственного спутника Земли. Вернувшись в зал, он отыскал члена американского Комитета по МГГ Ричарда Портера и прошептал: "это произошло". Портер тоже подозревал, что запуск должен вот-вот начаться, но когда он услышал эту новость, его и без того румяное лицо покраснело еще больше. Он начал проталкиваться сквозь толпы ученых, политиков, журналистов, случайных людей и шпионов в поисках Ллойда Беркнера, официального представителя США в комитете по МГГ.

Узнав новости Беркнер продемонстрировал характерные для него изысканные манеры джентельмена с Юга. Он похлопал в ладоши, чтобы привлечь внимание собравшихся, и попросил тишины. "Я хочу сделать объявление, - заявил он. - Только что я получил информацию от "Нью-Йорк Таймс" - русский спутник находится на орбите, на высоте 900 километров. Мне бы хотелось поздравить советских коллег с их достижением". Лицо стоящего в другом конце зала Хагена побледнело. Они обогнали космический проект "Авангард". Неужели они и в самом деле - величайшая нация на Земле, как хвастливо заявляют всем, кто готов слушать, их предводители? Неужели они действительно собираются закопать нас, как сказал советский премьер Никита Хрущев на ассамблее ООН? Что же нужно предпринять Соединенным Штатам, чтобы восстановить международный авторитет?

Внутреннее смятение, овладевшее Хагеном в ночь "спутника", ночь с четвертого на пятое октября, отразилось и в настроениях американского общества в последующие дни. Даже два поколения спустя после этого события нелегко выразить словами реакцию американцев на запуск советского спутника. Наиболее точно царившее пятого ноября настроение характеризует слово "истерия". За ней последовали массовое душевное смятение и переоценка ценностей, в то время как общество США из сил выбивалось пытаясь ответить на вопросы, промелькнувшие в голове у Хагена. Почти сразу же в американский лексикон вошли два словосочетания для обозначения времени: "до спутника" и "после спутника". А вскоре их заменило другое - "Космическая Эра". Она началась с запуском "Спутника 1", и с тех пор мир изменился навсегда.

"Спутник 1", запущенный 4 октября 1957 года с советского ракетного полигона, находящегося в пустыне недалеко от Тюратама (Казахстан), представлял собой не слишком эффектное зрелище, и, возможно, не заслужил той реакции, которую вызвал в обществе. Это была двадцатидвухдюймовая (55,88 см) алюминиевая сфера с четырьмя гибкими пружинными усами антенн. Весил спутник всего 183 фунта (83 кг) и двигался по эллиптической орбите, совершая полный оборот вокруг Земли каждые 96 минут. На нем был установлен миниатюрный радиомаяк, издававший сигналы через определенные промежутки времени, в результате чего с помощью телеметрической связи можно было определить его точное расположение над поверхностью Земли. Некоторые сторонники холодной войны в США считали, что таким образом в СССР собирали информацию о потенциальных целях для баллистических ракет, но это утверждение весьма сомнительно. Через три месяца после запуска, 4 января 1958 года, спутник сошел с орбиты.

Ученые незамедлительно перенесли прием, посвященный МГГ, на крышу здания советского посольства, чтобы можно было наблюдать за небом; но невооруженным глазом разглядеть спутник было невозможно. Тем не менее, еще до того, как о его существовании стало известно, "Спутник 1" дважды пролетел над территорией США, не замеченный средствами обнаружения. На следующее утро во время конференции МГГ лидер советской делегации Анатолий Благонравов подробно рассказал о запуске и самом космическом летательном аппарате. Специальный Комитет по МГГ поздравил ученых Советского Союза с научным достижением. Но то, о чем думали многие представители науки и политики США осталось невысказанным: СССР провел огромной важности пропагандистскую акцию, - теперь можно было достоверно заявить о лидерстве Советского Союза в области науки и технологии. Международный авторитет СССР заметно укрепился той ночью.

Когда президент Эйзенхауэр и другие видные люди в правительстве также поздравили Советский Союз, попытавшись снизить важность факта запуска, они неверно оценили реакцию общества на это событие. Между тем, запуск "Спутника 1" представлялся американцам вторым Перл-Харбором. Для среднего обывателя он стал шоком, показателем кризисного положения США в начале космической эры. Создалось впечатление отставания в технике, - и все это послужило толчком к новым исследованиям в области космоса, развитию технических и научных образовательных программ, выдаче лицензий новым организациям, занимающимся космическими разработками и исследованиями. Дело было не только в том, что советский спутник первым вышел на орбиту - "Спутник 1" весил почти 200 фунтов (90 кг), в то время как предполагаемый вес американского спутника, который должен был стартовать в рамках проекта "Авангард", составлял всего 3,5 фунта (1,6 кг). В конце 50х годов, в обстановке холодной войны, такое несоответствие возможностей предвещало угрожающие последствия.

Еще до того как впечатления от "Спутника 1" успели подзабыться, Советский Союз нанес новый удар. Менее чем через месяц, 3 ноября 1957 года, был запущен "Спутник 2", на борту которого находилась собака, Лайка. Если первый спутник весил менее 200 фунтов (90 кг), то вес этого летательного аппарата составлял 1120 фунтов (508 кг). "Спутник 2" находился на орбите почти 200 дней.

Мечты о технологическом успехе

Печали Джона Хагена и его коллег в "Ночь спутника", усиленные более поздними достижениями Советского Союза в области космонавтики растянулись на долгий период. На протяжении всей истории Америки, особенно это касалось двадцатого века, отличительной чертой ее жителей был интерес к технике и тем выгодам, которых она позволяет достичь. Историк Перри Миллер написал про пуритан Новой Англии, которые использовали техническую мысль чтобы превратить девственную равнину в свой "Город на холме": "они кинулись в водоворот технологий; вопили от восторга посреди этого вопопада; и кричали друг на друга, когда очертя голову кидались в стремнину, которая стала их судьбой". С тех пор Соединенные Штаты обрели славу создателей технологий и технических систем, изобретателей величайших аппаратов и их деталей.

Восприимчивые иностранцы могли восхищаться достижениями США в области политики и общественной жизни, демократией и плюрализмом, но прежде всего они отдавали дань техническому уровню развития Соединенных Штатов. Америка была не родиной не только Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Авраама Линкольна, Фредерика Дугласа и Элизабет Кэди Стэнтон, но и Томаса Эдисона, Генри Форда, Администрации долины Теннесси и Манхэттенского проекта. Все это - и люди и достижения - укрепляло веру американцев в то, что их нация была титаном в мире технологий. Успешный запуск "Спутника 1" в СССР в значительной мере поколебал уверенность в изобретательности американцев, и вызвал сомнения по поводу возможностей США в самых разных областях, в том числе в уже реализующихся проектах. Отставание же в такой области науки наиболее сильно вредило имиджу государства.

Американский ответ "Спутнику"

Сочетание технического и научного прорыва, политическая борьба с Советским Союзом и изменения в настроениях общества касательно полетов в космос склонили в 1950-ые годы государственную политику к претворению в жизнь достаточно агрессивной программы по космическим разработкам. Это дало себя знать в 1952 году, когда Специальный Комитет по МГГ начал планирование международных научных исследований по изучению геофизического феномена. Было принято решение, что самым важным периодом изучения станет время с 1 июля 1957 года по 31 декабря 1958 года, в частности, из-за предсказанного повышения солнечной активности. Во время встречи в Риме в октябре 1954 года Совет принял еще одну резолюцию - о запуске искусственных спутников во время МГГ с целью составить карту поверхности Земли. Советский Союз незамедлительно заявил о готовности запустить на орбиту спутник МГГ, предполагая, что США сделает то же самое. Все это, вкупе с программой по разработке военных спутников определило план и порядок исследований в области освоения космоса в 1958 году. В следующем году Соединенные Штаты объявили о старте собственной программы запуска спутника МГГ - проекта "Авангард"

Пока продолжался фурор, вызванный запуском "Спутника 1" и "Спутника 2", многие обвиняли правительство Эйзенхауэра в том, что оно позволило Советскому Союзу взять верх над США. Вернулось к жизни популярное мнение, гласящее, что Эйзенхауэер - обаятельный человек, но некомпетентен как руководитель; президент, не справляющийся со своими обязанностями, развлекающийся ничегонеделанием и игрой в гольф. Демократ Герхард Меннен Уильямс, губернатор штата Мичиган даже написал на эту тему стихотворение:

Маленький "Спутник", высоко ты летишь,

в тебя встроен московский передатчик.

Ты говоришь миру, что это - небо "красных",

а Дядя Сэм спит.

Ты говоришь, где ровно, а где ямы -

обо всем известно Кремлю.

А мы надеемся, что наш гольфист сможет хотя бы

подготовить нас к неожиданностям.

В тот же вечер 4 октября лидер сенатского большинства, демократ Линдон Бейнс Джонсон (штат Техас) устраивал одно из традиционных барбекю на своем ранчо LBJ в Техасе. Во время вечеринки он услышал по радио о запуске "Спутника 1". Как и обычно, Джонсон повел своих гостей на ночную прогулку по ранчо к протекавшей неподалеку реке Педерналес, но его мысли все время возвращались к космосу, пока он размышлял над советским триумфом. Джонсон вспоминал: "В тот момент небо как-то необычно показалось чужим. Я помню тот шок, который пережил, когда понял, что другая нация одержала победу над нашей великой державой в области технологий."

Джонсон понимал, что следовало предпринять какие-то шаги для решения этой проблемы. 25 ноября 1957 года он открыл слушание в подкомитете сенатской комиссии по делам ВВС. На нем рассматривался весь диапазон американских оборонных и космических программ в свете "спутникового кризиса". Были выявлены недостаточное финансирование и отсутствие должной организации в проведении исследований космоса. Ответственность за вышеперечисленное возложили на президента и республиканскую партию. Один из помощников Джонсона, Джордж Риди, выразил в чувства большей части американцев так: "Дело в том, что мы больше не можем думать, будто русские отстают от нас в технической сфере. Им понадобилось четыре года, чтобы вслед за нами изобрести атомную бомбу, и девять месяцев для изобретения водородной. Теперь, когда они запустили спутник, уже мы должны догонять их."

Не умаляя правомерности заявлений Джонсона, следует сказать, что он, безусловно, понимал и использовал все политические возможности, возникшие в результате запуска спутника. С первых лет холодной войны республиканцы были оппозиционной партией. Именно они раскритиковали политику президента Гарри Трумэна в 1949 году за отставку лидера Народного Китая Чан Кай Ши и его замену коммунистическим правительством во главе с Мао Цзедуном, а в 1950 году - за вторжение коммунистов в Южную Корею, закончившееся практически ее капитуляцией. Республиканец Джозеф МакКарти, сенатор от штата Висконсин, воспользовался этими, да и другими немаловажными и спорными событиями, для того, чтобы обвинить демократов в слишком мягком отношении к коммунизму и попустительстве в распространении "красной угрозы" по всему земному шару. Эти обстоятельства и позволили республиканцам посадить в 1952 году в президентское кресло Дуайта Эйзенхауэра и обеспечить республиканское большинство в Конгрессе. Теперь ситуация повернулась другой стороной, и можно было использовать против республиканцев те же факты, с помощью которых они так эффектно победили демократов - соперничество с Советским союзом в рамках холодной войны.

В свете происходящего правительство Эйзенхауэра было вынуждено действовать быстро, чтобы восстановить доверие внутри страны и престиж за ее пределами. Первой ощутимой попыткой отобрать у СССР лидерство в космических технологиях можно назвать заявление Белого Дома о тестовом запуске проекта "Авангард" 6 декабря 1957 года. В надежде на восстановление доверия общества на церемонию запуска были приглашены журналисты, но результат оказался плачевным. Во время последовательности зажигания топлива ракета поднялась примерно на три фута (91,5 см) над платформой, начала трястись и вскоре загорелась. Джон Хаген, не щадя себя готовивший ракету к полету, был деморализован. Но после следующего теста ему стало еще хуже. 5 февраля 1958 года ракета-носитель проекта "Авангард" поднялась на высоту трех миль (6,5 км) и взорвалась. После такого публичного провала Хаген готов был расплакаться, и многие его коллеги считали, что карьера его тогда же и закончится, ведь никто больше не доверит ему такой ответственный пост.

Во время этого кризиса армия привлекла на помощь обаятельного Вернера фон Брауна и его команду ракетчиков, иммигрировавших в США из Германии после Второй Мировой Войны, - и смогла предать забвению неудавшийся запуск спутника МГГ. Проект "Эксплорер" был претворен в жизнь в рекордно короткие сроки. После двух провальных запусков, заставивших поволноваться наблюдателей и вызвавших опасения, что США не сможет повторить успех Советского Союза в области космонавтики, 31 января 1958 года, в 22:35 с полигона на мысе Канаверал во Флориде поднялась ракета-носитель "Джуно 1", уносящая спутник "Эксплорер 1". Средства обнаружения проследили курс ракеты до верхних слоев атмосферы, но узнать, достигла ли она орбиты, удалось не сразу.

Вернер фон Браун, готовившийся вместе с чиновниками из Министерства обороны к пресс-конференции в Пентагоне, получил с мыса(Канаверал) информацию о успешном запуске и рассчитал что телеметрия с Эксплорера 1 должна быть получена на станциях слежения на Западном побережье точно в 00.41. Но время пришло, а он всё ещё ждал связи со спутником. Наконец в 00.49 станция слежения JPL(ЛРД, Лаборатории реактивного движения) подтвердила прохождение Эксплорера 1. Задержка означала всего лишь немного более высокую орбиту и следовательно требовалось больше времени для прохождения лишнего расстояния.

На борту спутника был маленький прибор, фактически счётчик Гейгера для измерения радиации вокруг Земли, собранный Джеймсом Ван Алленом, физиком из университета Айовы. Данные с этого прибора подтвердили существование магнитного поля Земли и обнаружили то, что было названо радиационными поясами Ван Аллена. Это явление частично управляет электрическими зарядами в атмосфере и солнечном излучении, достигающим земли. В тот же день 1 февраля 1958 года, чуть позже, прошла пресс-конференция в Национальной Академии Наук, где фон Браун, Ван Аллен и директор JPL Уильям Пикеринг объявили об успехе. Фотография с тремя улыбающимися людьми, держащими модель Эксплорера 1 в натуральную величину над головами в честь запуска первого американского искусственного спутника, появилась на следующий день на передовицах газет. Проект Авангард также получил дополнительное финансирование для более быстрой деятельности и наконец 17 марта 1958 года Авангард 1 достиг орбиты, подтвердив существование радиационных поясов и оценив их опасность.

Рождение НАСА

Политическое давление на администрацию Эйзенхауэра из-за советских успехов со Спутником спало после запуска Эксплорера 1. Но не настолько, чтобы предотвратить изменения в структуре правительства. Как прямое следствие этого кризиса, зимой 1957-1958 годов администрация прорабатывала с лидерами конгресса законопроект о создании федерального агентства ориентированному на изучение космоса. Той зимой появлялось много предложений, наименее приемлемым, по крайней мере с точки зрения Эйзенхауэра, был план по созданию Министерства науки и технологий, поддерживаемый членом палаты представителей Джоном Макклелланом(демократ, Арканзас) и сенатором Хьюбертом Хамфри(демократ, Миннесота). Но Эйзенхауэр сопротивлялся также и другим, менее амбициозным планам.

Переломным моментом стало 4 февраля 1958 года, когда он сдался и попросил своего научного советника Джеймса Киллиана созвать президентский научно-консультативный комитет(PSAC), чтобы придумать план создания нового космического агентства. Спокойно рассматривая создание нового гражданского космического агентства на протяжении нескольких месяцев, PSAC работал с персоналом конгресса и быстро пришёл к предложению передать все невоенные разработки, относящиеся к исследованию космоса, под управление Национального консультативного комитета по аэронавтике(NACA).

Созданное в 1915 году для содействия развитию авиации в США, NACA долго была маленькой, плохо организованной и элитарной организацией, известной как за свою техническую компетентность, так и за аполитичную культуру.В 50-е годы NACA также продвигался в в области исследований и разработок связанных с исследованием космоса, благодаря работе группы космического назначения под руководительством Роберта Гилрута. Хотя NACA было полностью гражданским агентством, оно часто работало в тесном контакте с вооруженными силами, помогая решать исследовательские проблемы связанные с аэронавтикой и также находило применения им в гражданском секторе. Его гражданский характер; его признанный передовой опыт в области технической деятельности; и его тихий, погруженный в науку образ - всё это сделало его привлекательным выбором. Оно удовлетворяло требованиям к вынужденной работе, предусмотренной Эйзенхауэром без обострения напряжения в Холодной войне с Советским Союзом.

Эйзенхауэр согласился с рекомендациями PSAC и авторами законопроекта, чтобы расширить NACA в учреждение, занимающееся обширной миссией по "планирования, управлению, и проведению авиационной и космической деятельности"; привлекать научное сообщество страны в этих мероприятиях, а также широко распространять информацию об этих мероприятиях. Администратор, выбранный президентом, должен был быть главой Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА). Летом 1958 года Конгресс США принял "Закон об аэронавтике и исследовании космического пространства", и президент подписал его 29 июля 1958 года. Это положило конец дискуссии о типе организации, которая должна была быть создана и другие планы тихо исчезли. Новая организация начала действовать с 1 октября 1958 года, менее чем через год после запуска Спутника 1. Её первой задачей было развитие программы пилотируемого исследования космоса. НАСА продолжает руководить пилотируемой космонавтикой Соединенных Штатов до сих пор.