Выгуглен

Выгуглен

«Дайте мне шесть строк, написанных честнейшим из людей, и я найду в них повод его повесить.» — Кардинал Ришелье

«Мы еще мало знаем о вас» — Эрик Шмидт, исполнительный директор Google

Грег приземлился в международном аэропорту Сан-Франциско в восемь вечера, но к моменту, когда он добрался до очереди к таможне, было уже за полночь. Он вышел из первого класса, загорелый как орех, небритый и подвижный после месяца, проведенного на пляже Кабо, где он плавал с аквалангом по три дня в неделю и соблазнял французских студенток в остальное время. Покидая город месяц назад, он был сутулой пузатой развалиной. Сейчас же он был бронзовым полубогом, привлекавшим восхищенные взгляды стюардесс из бизнес-класса.

Спустя четыре часа, в очереди в таможню, он скатился от полубога обратно до человека. Ощущение легкого кайфа покинуло его, пот стекал между ягодиц, а плечи и шея были так напряжены, что он ощущал верхнюю часть спины как теннисную ракетку. Батарея в айподе давно сдохла, не оставив ему ничего другого, кроме как подслушивать стоящую впереди пару среднего возраста.

— Чудеса современных технологий — пожала плечами женщина, глядя на знак «Иммиграция — Powered by Google»

— Я думал, это не начнется до конца месяца. — Мужчина то надевал, то снимал большое сомбреро.

Гугленье на границе. Иисусе. Грег уволился из Гугла шесть месяцев назад, обналичил свои акции и опционы и стал тратить время на себя. Однако, это оказалось не так полезно, как ему бы хотелось. Следующие пять месяцев он в основном помогал друзьям с их компьютерами, смотрел телевизор и набирал пять килограммов. Из-за этого он упрекал себя, что сидел дома, а не в «Гуглплексе» с современным круглосуточным тренажерным залом.

Конечно, он должен был знать, что это случится. Правительство США потратило пятнадцать миллиардов долларов на программу по снятию отпечатков пальцев и фотографированию гостей на границе — и не поймало ни одного террориста. Государство, очевидно, не было оснащено, чтобы «Искать как следует».

Офицер Министерства отечественной безопасности с мешками под глазами косился на свой экран, тыча в клавиатуру пальцами-сосисками. Неудивительно, что требуется четыре часа, чтобы выбраться из этого проклятого аэропорта.

— Добрый вечер — сказал Грег, вручая человеку свой потный паспорт. Офицер хрюкнул и провел им через сканер, затем уставился в свой экран, постукивая пальцами. Долго. В уголке рта у него прилипли сухие крошки, которые он пытался достать кончиком языка.

— Не желаете ли рассказать про июнь девяносто восьмого?

Грег оторвал глаза от своего журнала “Departures”
— Простите?

— Семнадцатого июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года вы отправили сообщение в новостную группу “alt.burningman” о ваших планах посетить фестиваль. Вы спросили «Разве волшебные грибы такая уж плохая мысль?»

Следователь в комнате дополнительной инспекции был старше и таким сухопарым, что выглядел вырезанным из дерева. Его вопросы зашли гораздо дальше грибов.

— Расскажите мне о вашем хобби. Вы занимаетесь ракетным моделированием?

— Что?

— Ракетным моделированием.

— Нет, — сказал Грег, — не занимаюсь. — Он почуял, куда пошло дело.

Человек что-то записал, немного покликал мышью.

— Видите ли, я спрашиваю, потому что вижу заметный всплеск рекламных объявлений про материалы и оборудование для ракет в ваших поисковых результатах и в Гугл-почте.

Грег почувствовал спазм в животе.

— Вы смотрите мои поисковые запросы и письма? — он не касался клавиатуры месяц, но понимал, что история его поисковых запросов может рассказать о нём больше, чем все исповеди у психоаналитика.

— Сэр, успокойтесь, пожалуйста. Нет, я не просматриваю ваши поисковые запросы, — сказал человек насмешливо. — Это было бы неконституционно. Мы только видим, какая реклама показывается, когда вы читаете почту и ищете. У меня есть брошюра об этом, я дам вам её, когда мы тут закончим.

— Но реклама ничего не значит, — пробормотал Грег. — Я вижу рекламу ринг-тонов Энн Култер каждый раз, когда я получаю письмо от моего друга из Култера, штат Айова!

Человек кивнул.

— Я понимаю, сэр. И вот поэтому я тут с вами разговариваю. Как вы считаете, почему же реклама про ракетное моделирование показывается так часто?

Грег напряг мозг.

— Ладно, просто поищите «фанатики кофе». — Он очень активно переписывался с этой группой, помогая им сделать сайт для их подписного сервиса «кофе месяца». Марка, с которой они собирались запустить этот раздел, называлась «Ракетное топливо». «Ракетное топливо» и «запуск» — вот что, наверное, заставило Гугл выплюнуть какую-то ракетную рекламу.

Они были уже на финишной прямой, когда вырезанный из дерева человек нашел фотографии с Хеллоуина. В результатах поиска по строке «Грег Лупински» они были зарыты на три экрана вглубь.

— Это была вечеринка на тему Войны в заливе, — сказал Грег — В Кастро.

— И вы одеты как...?

— Террорист-смертник, — ответил он скромно. Даже простое произнесение этих слов заставило его вздрогнуть.

— Пройдемте со мной, мистер Лупински. — сказал человек.

Когда его отпустили, было три часа ночи. Его чемоданы одиноко стояли на багажной карусели. Он взял их и увидел, что чемоданы вскрывали, а затем небрежно закрыли: со всех сторон торчала одежда.

Когда он вернулся домой, то обнаружил, что все его поддельные доколумбовские статуи разбиты, а посреди его новенькой белой хлопковой мексиканской рубашки отпечатан зловещий след ноги. Его одежда больше не пахла Мексикой — она воняла аэропортом.

Он не собирался спать. Ни за что. Ему нужно было об этом поговорить, и был только один человек, с кем можно было это сделать. К счастью, она обычно не спала в это время.

Майя начала работать в Гугле за два года до Грега. Именно она убедила его поехать в Мексику после того, как он обналичил акции: Куда угодно, сказала она, где он мог бы перезагрузиться.

У Майи было два огромных лабрадора цвета шоколада и очень, очень терпеливая подруга по имени Лори, которая могла стерпеть что угодно, кроме того, чтобы две восьмидесятикилограммовые пускающие слюни собаки таскали ее вокруг Долорес-Парка в шесть утра.

Майя потянулась было за своим газовым баллончиком, когда Грег подошел к ней, но затем в запоздалой реакции раскинула руки, уронив поводки и наступив на них кроссовками.

— Где остальная часть тебя? Чувак, ты выглядишь клёво!

Он обнял ее, внезапно осознав то, как он вонял после ночного проникающего гугления.

— Майя, — сказал он, — что ты знаешь про Гугл и МОБ?

Она напряглась, как только он задал вопрос. Одна из собак начала скулить. Майя огляделась вокруг, затем кивнула в сторону теннисных кортов.

— Сверху фонарного столба, там; не смотри, — сказала она. — Это одна из наших городских Wi-Fi точек. Широкоугольная вебкамера. Отворачивайся от неё, когда говоришь.

По большому счету, опутать город вебкамерами стоило Гуглу не слишком много. Особенно, по сравнению с возможностью выдавать людям рекламу, зависящую от того, где они сидят. Грег не обратил особого внимания, когда камеры на всех этих точках доступа стали публичными — это был день, стоящий блог-штурма, когда люди игрались новой всевидящей игрушкой, высматривая детали в районах курсирования проституток, но вскоре возбуждение прошло.

— Ты шутишь, — пробормотал Грег, почувствовав себя глупо.

— Пойдем со мной, — сказала Майя, поворачиваясь от столба.

Собаки не были счастливы от того, что их прогулку урезали, и выражали свое неудовольствие на кухне, пока Майя делала кофе.

— Мы заключили компромисс с МОБ — сказала она, потянувшись за молоком. — Они прекращают копаться в поисковых запросах, а мы за это даем им данные просмотров рекламных объявлений.

— Зачем? Не говори мне, что Яху уже это делают... — Грег почувствовал себя плохо.

— Нет, нет. Ну, да. Конечно, Яху делали это. Но не это заставило Гугл поступить так же. Знаешь, республиканцы ненавидят Гугл. Мы в подавляющем числе демократы, поэтому мы делаем все, что можем, чтобы помириться с ними, прежде чем они ударят нас. Это не ПИИ — (Персонально идентифицирующая информация, токсичный смог информационной эпохи) — Это просто метаданные. Значит, это только небольшое зло.

— Из-за чего тогда интрига?

Майя вздохнула и обняла лабрадора, бодавшего её колено своей огромной головой.

— Шпики, они как вши. Они повсюду. Они появляются на наших собраниях. Как в каком-нибудь советском министерстве. И чистки безопасности — нас разделили на два лагеря: чистые и подозрительные. Мы все знаем, кто считается подозрительным, но никто не знает почему. Я чистая. К счастью, если ты лесбиянка, это теперь тебя не порочит. Ни один чистый не соизволил бы пообедать с подозрительным.

Грег чувствовал себя очень уставшим.

— Ну, тогда мне еще повезло, что я выбрался из аэропорта живым. Я мог бы «исчезнуть», если бы все пошло плохо, а?

Майя пристально глядела на него. Он ждал ответа.

— Что?

— Я собираюсь рассказать тебе кое-что, но ты даже не повторяй это, ладно?

— Эм-м.. ты ведь не в террористической ячейке, правда?

— Не все так просто. Дело вот в чем: дознания МОБ в аэропорту — это предварительное отсеивание. Оно позволяет шпикам сужать свои критерии поиска. Как только на границе тебя вытащили на дополнительную инспекцию, ты стал «персоной интереса» — и они никогда тебя не оставят. Они будут сканировать вебкамеры в поисках твоего лица и походки. Читать твою почту. Следить за твоим интернет-поиском.

— Я думал, ты сказала, что суды не позволят им...

— Суды не позволят им без разбора гуглить людей. Но после того, как ты попал в поле зрение системы, это уже выборочный поиск. Все законно. И раз они начали гуглить тебя, то всегда что-нибудь найдут. Все данные о тебе скармливаются в большой ящик, который, используя отклонения от статистических норм, проверяет их на «подозрительные шаблоны», чтобы прижать тебя.

Грег почувствовал, что его вот-вот стошнит.

— Какого черта это произошло? Гугл был хорошим местом. «Не делай зла», так?

Это был корпоративный девиз, и, в основном из-за него, Грег, доктор компьютерных наук, двинул из Стэнфорда прямо в Маунтин-Вью.

— Не делай зла? — ответила Майя, с трудом сдерживая смех. — Да ладно, Грег. Наша группа лоббирования — это та же самая кучка крипто-фашистов, которая пыталась очернить кандидата в президенты Керри. Мы отведали запретный плод давным-давно.

Они помолчали с минуту.

— Это началось в Китае, — наконец, продолжила она. — Как только мы переместили наши сервера на материк, они перешли под китайскую юрисдикцию.

Грег вздохнул. Он слишком хорошо знал досягаемость Гугла: каждый раз, когда ты посещаешь страницу с гугловской рекламой на ней, пользуешься гугловскими картами или гугловской почтой — даже если посылаешь почту на гугловский почтовый ящик — компания старательно собирает информацию о тебе. Недавно они начали использовать эти данные, чтобы индивидуально подстраивать поисковую выдачу под пользователей. Это оказалось революционным инструментом для рекламодателей, но авторитарное правительство имело бы в виду другие цели.

— Они пользовались нами, чтобы строить профили людей, — продолжала она. — Когда они хотели кого-то арестовать, то приходили к нам, чтобы найти повод сломать его. Вряд ли ты сможешь сделать в Сети что-нибудь такое, что не было бы незаконным в Китае.

— Почему им нужно было разместить серверы в Китае? — Грег тряхнул головой.

— Правительство сказало, что иначе они нас заблокируют. И Яху были там. — Они оба сморщились. В какой-то момент, работники Гугла стали озабочены Яху, больше концентрировались на своих конкурентах, чем на том, что делает их собственная компания. — Так что мы это сделали. Но многим из нас эта мысль не понравилась.

Майя глотнула свой кофе и понизила голос. Одна из ее собак что-то настойчиво вынюхивала под стулом Грега.

— Почти сразу же китайцы попросили нас внедрить цензуру поисковых результатов, — сказала Майя — Гугл согласился. Компания заняла беззаботную позицию: «Мы не делаем плохого — мы даем клиентам доступ к лучшему поисковому инструменту! Если мы покажем им ссылку, по которой они не смогут перейти, это их только расстроит. Это был бы плохой юзер экспириенс.»

— Что теперь? — Грег оттолкнул от себя собаку. Майя выглядела уязвленной.

— Теперь ты «персона интереса», Грег. За тобой Гуглохвост. Теперь кто-то постоянно смотрит через твоё левое плечо. Ты ведь знаешь, как звучит миссия компании, верно? «Организовать мировую информацию». Всю. Через пять лет мы будем знать, сколько какашек было в унитазе до того, как ты смыл. Прибавь к этому то, что можно автоматически подозревать каждого, кто подходит под статистическую картину плохого парня, и ты будешь...

— Выгуглен.

— И высушен, — кивнула она.

Майя увела обоих лабрадоров в спальню. Он услышал её приглушенный спор с подружкой, и она вернулась одна.

— Я могу это исправить — сказала она быстрым шепотом. — После того, как китайцы начали репрессии против людей, мы с некоторыми коллегами посвятили наш двадцатипроцентный проект тому, чтобы поиметь их. — (Среди бизнес-инноваций Гугла было правило, требовавшее от каждого сотрудника посвящать двадцать процентов рабочего времени своим интересным и любимым проектам) — Мы назвали его «Гуглоочистителем». Он залазит глубоко в базы данных и статистически тебя нормализует. Твою поисковую историю, твои гистограммы Gmail, шаблоны хождения по Сети. Это единственный способ.

— Я не хочу навлекать на тебя неприятности.

Она тряхнула головой.

— Я уже обречена. С тех пор, как я сделала эту чертову штуку, каждый день приближает меня к расплате — теперь это только вопрос времени, что кто-нибудь выдаст меня МОБ, и — ох, не знаю. Что угодно они могут сделать с такими людьми как я, в войне с абстрактными существительными.

Грег вспомнил аэропорт. Поиск. Свою рубашку, отпечаток ботинка на ней.

— Делай, — сказал он.

«Гуглоочиститель» творил чудеса. Грег мог сказать это по рекламным объявлениям, выскочившим рядом с его поиском — реклама явно предназначалась для кого-то другого: «Интеллектуальные факты о дизайне», «Семинария онлайн», «Завтрашний день без терроризма», «Программное блокирование порно», «Гомосексуальные намерения», «Дешевые билеты на Тоби Кейт». Это была программа Майи в действии. Новый персонализированный поиск Гугла явно принимал его за кого-то совсем другого: набожного представителя правого крыла.

Для него это было отлично.

Он зашел в свою адресную книгу и обнаружил, что половина его контактов отсутствует. Его почтовый ящик был пуст, как выеденный термитами пень. Профиль в Оркуте — нормализован. Его календарь, семейные фотографии, закладки: все пусто. До этого он не совсем осознавал, насколько большая его часть мигрировала в Сеть и проложила себе дорогу на гугловские сервера — его полностью онлайновая личность. Майя вычистила его до блеска — он стал человеком-невидимкой.

~ ~ ~

Грег сонно шлепнул рукой по клавиатуре лэптопа, лежащего рядом со своей кроватью, чтобы оживить экран. Он покосился на часы, вспыхнувшие на панели инструментов:04:13! Иисусе, кто ломился в его дверь в такой час?

— Иду! — крикнул он сонным голосом, напялил одежду и шлепанцы. Поковылял в прихожую, включил там свет. Он покосился в дверной глазок и увидел Майю, хмуро смотрящую прямо на него.

Грег разомкнул цепочку, открыл замок и дернул дверь.

Майя прорвалась мимо него вместе с собаками и своей подругой. Она блестела от пота, её обычно причесанные волосы спутались в клочья на лбу. Она потирала красные глаза.

— Собирай чемодан — хрипло каркнула она.

— Что?

Майя взяла его за плечи. — Давай, — сказала она.

— Куда ты хочешь...?

— В Мексику, наверное, пока не знаю. Собирай, чёрт возьми. — Она протиснулась мимо него в его спальню и начала выдергивать ящики.

— Майя, — сказал он резко — Я никуда не поеду, пока ты не расскажешь мне, что происходит.

Она уставилась на него, убрала волосы с лица.

— «Гуглоочиститель» ожил. После того, как я очистила тебя, я остановила его и ушла. Запускать его снова было бы слишком опасно. Но он все еще настроен посылать мне уведомления, когда срабатывает. Кто-то пользовался им шесть раз, чтобы вычистить три особых аккаунта — все они принадлежат членам сенатского торгового комитета по переизбранию.

— Гуглеры очерняют сенаторов?

— Не гуглеры. Это кое-кто снаружи. Блок IP-адресов зарегистрирован в округе Колумбия. И все адреса использовались пользователями Gmail. Угадай, кому принадлежат аккаунты?

— Ты шпионила за почтовыми аккаунтами?

— Ладно. Да. Я посмотрела их письма. Все иногда так делают, и по гораздо худшим причинам, чем я. Но посмотри — получается, что вся эта деятельность управляется нашей лоббистской фирмой. Просто они так делают свою работу, защищают интересы компании.

Грег чувствовал, как его пульс застучал.

— Мы должны кому-то рассказать.

— От этого не будет проку. Они все о нас знают. Они могут видеть каждый поиск, каждое письмо. Каждый раз, когда мы попали в вебкамеру. Кто в нашей социальной сети... ты знаешь, что если у тебя в «Оркуте» пятнадцать друзей, то по статистике ты не более чем в трех шагах от того, кто «пособничал терроризму»? Помнишь аэропорт? За это ты пробудешь там гораздо дольше.

— Майя, — сказал Грег, собираясь с мыслями. — Не слишком поспешная реакция бежать в Мексику? Просто уволься. Мы с тобой можем сделать стартап или еще что-нибудь. Это безумие.

— Они приходили ко мне сегодня, — сказала она — Два офицера из МОБ. Они пробыли там несколько часов. И они задавали мне множество очень трудных вопросов.

— Про «Гуглоочиститель»?

— Про моих друзей и семью. Мою поисковую историю. Мою личную историю.

— Господи.