Не Музыка

Из интервью с Гельмутом Лахенманном:

ЛАХЕНМАНН: Определенно. Мне кажется, не нужно отрицать принцип тональности, нужно его преодолеть; мы должны находить внутри себя новые способы восприятия, больше слушать, ощущать себя первооткрывателями. Я вижу в своей музыке столько же красоты, сколько в любой обыкновенной музыке; возможно немного больше. Красота — ценное понятие, и мне хотелось бы вывести его за рамки стандартных категорий. Когда-то я учил музыке детей, и мне приходилось давать им слушать Штокхаузена и тому подобное — и они говорили, что им не нравится, что это некрасиво. Я спросил их, что же, по их мнению, красиво, что им нравится — и тогда они нерешительно называли мне какие-то поп-композиции. На следующей неделе я принес им две картинки; на одной из них — фотография кинозвезды Софии Лорен, а на другой — репродукция картины Альбрехта Дюрера; на ней он изобразил свою мать — старой, с длинным носом и ожесточенным лицом. У нее была тяжелая жизнь, и лицо ее было исполосовано морщинами. Я показал эти две картинки детям и спросил, какая из женщин более красива. Их это очень смутило, а потом одна девочка сказала вещь, которую я никогда не забуду — эта вещь стала для меня откровением всей жизни. Она сказала: «Мне кажется, что уродливая женщина более красива». Это — суть диалектики; когда смотришь на эту картину, понимаешь видение Дюрера, видение, которое не ставит себе целью приукрасить, или идеализировать — лишь только показать. Это глубокая картина. Для меня «глубина» — настолько же важное слово, насколько «красота». Я ищу в музыке глубину.

Но отрицание, вы говорите? Мне не нравится, что мою музыку связывают с отрицанием. Разве Шенберг отрицал тональность тем, что делал атональную музыку? Нет, это не так, он использовал то, что дала ему традиция. Вообще западная музыка строится на том, чтобы с помощью провокации нарушить традицию, чтобы вынудить людей получать новый опыт. Это так по-человечески, так красиво, так безмятежно, и при этом требует непосредственного участия слушателя. В этом смысле провокация не несет негативного оттенка — споры на подобные темы возникают только из-за лени в обществе. Я видел скандалы, возникавшие на почве того, что люди злились, поскольку, с одной стороны, они любили музыку, а эту музыку они не понимали, терялись в ней, а, с другой стороны, им нравилось размышлять о музыке так, как они привыкли. Думаю, что они и не хотели избавляться от этой привычки, ведь у них в жизни масса проблем, стрессов, катастроф, и когда они идут в оперу или концертный зал, им не хочется ощущать ничего непривычного. Но мне кажется, что в этом случае, не стоит бояться отойти от привычки, совсем наоборот — нужно радоваться этой возможности. Ведь замешательство — это самый лучший способ жить и открывать в себе новые грани. Это и есть моя диалектика провокации, красоты и музыки, музыки, как большого и прекрасного приключения. Я люблю говорить о музыке добрыми словами, и мне очень понравилось, что вы спросили меня, музыка ли это, а если не музыка, то что же. Я хотел бы изучить этот вопрос, и я жду, пока сложатся кусочки мозаики, которые приведут меня к ответу.