Little Sister

Младшая сестренка

Я не помню, когда девочки стали носить чёрное бельё. (Символы современности, конечно же чёрные чулки, конечно — трусики-лоскуток, кассета со сломанным футляром или вовсе без футляра. Чёрные трусики и кассета). Первая, с кого я его, чёрное, снимал, была обворожительная, модная моя Елена. Какая она была тоненькая в 1971 году! С 1976 по 1982 год я был принципиально свободным мужчиной. И так как был очень активен, то мне приходилось освобождать от белья множество девочек. О, юные шлюшки, во впервые надетом чёрном бельишке, бледные барышни с лунными ляжками, светящимися в темноте. Сколько я вас познал!

Библии мы обязаны этим отличным определением «познал», «познать». И ведь приходится согласиться с древними — через совокупление, соитие только и возможно познать, какова она: её темперамент, её коммуникабельность, теплоту, нежность, холодность, дружественность или враждебность — в сокровенных проявлениях содроганий. Для того, чтобы познать, следовало оголить плоть в том месте, где прячется чувствилище (чудовищное, конечно, слово), через которое возможно её познать.

В женщине самой персонально не так уж много тайны. Но тайна содержится во Вселенной, в предназначении человека. Потому даже самый вульгарный и звериный акт познания есть всё же таинство. Возможно возвести физиологию в ранг божественного, и тогда просто прикосновение члена ко влагалищу превращается в литургию. И это не чрезмерность выражения, нет, поскольку акт зачатия, к которому ведёт «познание» женщины, и есть таинство, одно из важнейших таинств Вселенной, по всей вероятности.

Потому осторожнее относитесь даже к шлюхам, особенно к молоденьким. Они не только «сосуд греховный».

Чёрная полоска ткани скатывается вниз, обнажая то, что мама не велела показывать чужим…

Я никогда не любил женщин и всегда любил девочек. Я так много написал о женщинах отрицательного только потому, что переживал как величайшую трагедию превращение моих девочек-жён в женщин. Оттого так душераздирающе скорбит о Елене мой Эдичка — его девочка-подружка превратилась в женщину. Оттого так космическо-порнографически озлоблен на Наташу герой «Анатомии Героя». Из пьяненькой девочки-хулиганки и стервы долго и с мучениями она превращалась и превратилась в бесплодную Смоковницу — женщину без детей, угрюмую человеконенавистницу и неудачницу. (Она приходила ко мне в тюрьму — я видел, оживил воспоминания). Как я не цеплялся окровавленными руками за шестерёнки времени, как не пытался остановить ИХ время — чтобы всегда были девочками, я не преуспел.